Как отметил в комментарии RuNews24.ru политический психолог, к.полит.н., доцент Финансового университета при Правительстве РФ Артур Вафин, железная леди – это не обязательно женщина с жестким характером. Нередко это социальная маска, которую приходится надевать, чтобы получить право на власть. В исследованиях Элис Игли и Стивена Карау описан классический конфликт ролей: от женщины традиционно ожидают мягкости, эмпатии, способности договариваться, тогда как с образом лидера исторически связывают совсем другой набор качеств – решительность, напористость, готовность командовать и брать на себя ответственность.

«Отсюда возникает двойная ловушка. Если женщина слишком мягкая, возникает сомнение, сможет ли она руководить? Если слишком жесткая – появляется уже другой вопрос: почему она такая холодная и агрессивная? То, что мужчине может добавлять политического веса, женщине иногда приходится специально объяснять и компенсировать».

По словам эксперта, работы Лори Рудман и Питера Глика показывают ещё один аспект этого парадокса: демонстрация силы действительно позволяет женщине выглядеть более компетентной, однако одновременно может снижать её социальную привлекательность. Получается своеобразный политический налог: женщина должна доказать, что достаточно сильна для власти, но при этом не потерять качества, которых общество продолжает ожидать именно от женщины.

«Однако российская политическая культура, на мой взгляд, несколько иначе решает этот конфликт. У нас женщина-политик, даже обладая очень большим административным весом, как правило, не отказывается от женственности как части публичного образа. Она может быть чрезвычайно требовательной, резкой, может поставить подчинённого на место, но это скорее жесткость строгой мамы, чем попытка превратиться в мужчину в юбке».

Политпсихолог также поясняет, что российская женщина-лидер скорее соединяет две роли, чем выбирает одну из них. Она может демонстрировать силу и одновременно сохранять эмоциональность, внимание к внешнему виду, семейную или материнскую риторику, способность к заботе. Жесткость здесь не уничтожает женственность, а становится одной из её допустимых форм.

«Поэтому железная леди в российском контексте – не обязательно маска, скрывающая настоящую женщину. Скорее это сложная конструкция, в которой твердость должна сосуществовать с узнаваемой женской идентичностью. Исследования образа женщин-политиков в российских медиа как раз обнаруживают эту амбивалентность: женщина одновременно предстает как строгий профессионал и как фигура заботы, вплоть до символического образа матери».